Вингер «Динамо» Владислав Кабаев в интервью «Футбол 24» подвел итоги непростого периода, поделился личными выводами и взглядом на то, что ждет впереди.

Владислав Кабаев

— Владислав, я не могу обойти тему смены имиджа. Вижу, что мнения людей в комментариях разделились: кто-то считает, что это личное дело каждого спортсмена, кто-то говорит, что это не ко времени. Тем более на фоне не очень удачных результатов команды фанаты очень остро реагируют на такие вещи. Как ты к этому относишься? И насколько футболистам сейчас в целом тяжело, учитывая общественные настроения, демонстрировать свой уровень жизни, экспериментировать со стилем и имиджем?

— Много читал разных комментариев, но, наверное, позитива было больше. На улице тоже получал комплименты, в частности от знакомых. Я делал это не для общества и не для соцсетей, а для себя. Очень давно этого хотел.

Корректно ли ждать, пока «Динамо» станет чемпионом, чтобы порадовать себя новой прической или покраситься? Я хочу этого сейчас, а не когда-то потом. Раньше ведь было так: команда проигрывала — и все брили головы, но каждому свое. Это моя жизнь, мы живем один раз. Почему я должен себе отказывать? Я закрыл свой гештальт, если можно так сказать. И мне это нравится.

Что касается демонстрации своей жизни в социальных сетях, то, думаю, сейчас это действительно не ко времени. Даже не потому, что нам не удалось стать чемпионами, а потому, что в стране идет война. Мы такая команда, мы такие игроки, которые часто фигурируют в медиа. Поэтому нужно понимать, что ты говоришь и что публикуешь. В целом на хейт и подобное реагирую с улыбкой.

— Вижу, что сейчас ты очень активен в социальных сетях. Это следствие травмы и длительного отсутствия футбола в твоей жизни? Или ты просто изменил приоритеты? Ведь кто-то старается держаться подальше от медиа: кто-то этого не хочет, кто-то не умеет, а кто-то боится реакции окружающих. В то же время это отличный инструмент для построения собственного бренда и дополнительного заработка. К какой категории ты себя относишь?

— Мы живем в XXI веке, поэтому медиа и социальные сети сейчас являются неотъемлемой частью жизни. Мы видим, что многие популярные футболисты снимают блоги о себе. Те же Холанд или Неймар используют социальные сети как инструмент коммуникации. Они создают очень качественный контент, и мне это нравится. Я с удовольствием смотрю материалы об их восстановлении, тренировках и жизни вне футбола.

В Украине такого контента практически нет. Общество по-разному реагирует на подобные вещи. Я тоже, возможно, хотел бы когда-нибудь сделать что-то похожее, но, наверное, немного позже.

Что касается того, почему сейчас стал более активным, то это действительно в определенной степени связано с тем, что я долгое время был без футбола. Я активно тренировался, много работал с психологом. Для меня это стало шагом вперед, ведь раньше существовал большой внутренний барьер: я боялся что-то публиковать, высказывать собственное мнение, вступать в дискуссии или даже просто поддерживать диалог с людьми, не связанными с футболом.

Сейчас я не рассматриваю социальные сети как способ заработка. Мне нравится спокойно объяснять людям то, что им интересно. Ведь футбольная жизнь — это одно, а многим интересно увидеть, как футболисты живут за пределами поля.

Последние два года я очень хорошо общаюсь с Назаром Волошиным. Он молодой, прогрессивный и энергичный парень. Мы много говорим о футболе, но в свободное время обсуждаем и другие темы: блогерство, контент, то, как футболисты за границей ведут свои социальные сети, какой имидж формируют и как подают себя аудитории. Мы исследуем, насколько подобный формат мог бы быть интересным и для украинской футбольной среды.

Поэтому на данный момент для меня социальные сети — это прежде всего инструмент, который позволяет показать свою жизнь под другим углом, не только через призму того, что люди привыкли видеть на футбольном поле.

— В профессиональном спорте о работе с психологом до сих пор говорят не так часто. Ты обратился к специалисту по собственной инициативе или тебе кто-то это посоветовал? И связана ли эта работа, прежде всего, с травмой?

— Я занимаюсь уже длительное время. Начал еще в конце своего игрового периода в Заре. Тогда сменился тренер, много ребят ушли из команды, а мне самому хотелось чего-то нового. Было ощущение, что я там уже засиделся.

Когда перешел в «Динамо», попал в тяжелый период — и для команды, и лично для меня. Я понял: если сейчас не обращусь к психологу, то мне будет очень сложно выбраться из этой ямы. В тот момент мне не хотелось ни денег, ни славы. Хотя я всегда мечтал попасть в такой большой клуб, как Динамо, у меня была полная апатия к футболу. Но я понимал, что это нормально: у каждого бывают такие периоды.

Я читал интервью разных футболистов, в частности Маркуса Рэшфорда, которые открыто говорили о работе с психологами. Поэтому я этого не стесняюсь. Занимаюсь уже около четырех лет — стабильно, стараюсь встречаться раз в неделю, иногда дважды.

Это помогает мне не только в футболе, но и в обычной жизни: в семейных делах, в отношениях с женой, в общении с детьми. Я уже как-то говорил, что в будущем мне было бы интересно попробовать себя в менторстве — работать в сфере спортивной психологии, быть ментал-коучем для спортсменов. У нас это направление пока не слишком развито, а специалистов именно по спортивной психологии очень мало.

Я вижу это на собственном примере: мне такая работа действительно помогает. Она спасает меня в сложные моменты, выводит на новый уровень и позволяет совершенно иначе смотреть на многие вещи.

— Я видела, что среди гостей на свадьбе Назария и его избранницы было не так много игроков «Динамо» — их буквально можно пересчитать по пальцам одной руки. Может ли это свидетельствовать о каких-то проблемах внутри коллектива?

— Мы с Назаром этого не обсуждали. В тот же день свадьба была у Владимира Бражко и Даши. Возможно, это просто не так активно освещалось.

Кто-то из ребят пошел на свадьбу к Назарию, кто-то — к Владимиру, кто-то вообще не был в Киеве. Насколько я понимаю, Назар сознательно делал небольшой праздник только для самых близких людей. Это была очень семейная история — кажется, до двадцати гостей.

Поэтому я бы точно не связывал это с какими-то проблемами внутри команды. Насколько могу судить по себе и по Назарию, в коллективе таких вещей нет. Мы хорошо общаемся как с младшими ребятами, так и с ветеранами. Особенно последние год-два в команде очень хороший микроклимат.

— Этот сезон получился для тебя очень противоречивым. С одной стороны — 25 матчей, два гола, три ассиста, возможность проявить себя в чемпионате, Кубке и еврокубках. С другой — уже вторая травма за относительно короткий период. Какие эмоции преобладают после такого года: удовлетворение от того, что успел сделать, или разочарование из-за того, что мог дать команде значительно больше?

— На самом деле раньше у меня не было таких серьезных травм и я не выпадал из футбола на длительное время. Возможно, еще в юношеском возрасте были какие-то более сложные повреждения, но в последние годы все ограничивалось двумя-тремя неделями восстановления — и я возвращался на поле. На этот раз все получилось иначе.

После первого УЗИ сказали, что все хорошо. На сборах тоже казалось, что ситуация нормализуется. Но в итоге случился рецидив, и оказалось, что нужна операция. Так я оказался в Германии. После этого началась очень длительная реабилитация.

Сначала все думали, что восстановление продлится около трех недель, но процесс затянулся. Сейчас понимаю, что еще как минимум две недели беговой работы я точно пропущу. Успею ли восстановиться к первым еврокубковым матчам, пока не знаю. Многое будет зависеть от того, как будет чувствовать себя нога. Но играть хочется невероятно сильно.

Если говорить о прошлом сезоне, то я понимаю, что мог дать команде больше. Для футболиста моей позиции два гола и три ассиста — не та статистика, которой хочется гордиться. Всегда есть желание выходить на десять и больше результативных действий за сезон.

В то же время я понимаю, что моя ценность на поле измеряется не только цифрами. У меня есть сильные стороны, но есть и недостатки, над которыми нужно работать. И я это делаю.

У меня есть тренер по нейроскорости, есть тренер по тактике. После командных занятий я часто остаюсь, чтобы доработать отдельные элементы игры, уделить внимание деталям, которых мне не хватает. Я верю, что эта ежедневная работа рано или поздно даст результат. Главное — не останавливаться и продолжать двигаться вперед.

— Когда команда начнет подготовку к новому сезону, ты уже будешь вместе с общей группой или для тебя предусмотрен индивидуальный план? Как сейчас выглядит твой процесс возвращения к полноценным нагрузкам?

— Сначала планировалось, что я буду работать вместе с основной группой, но в более щадящем режиме. Сейчас тренируюсь каждый день, постепенно увеличиваю нагрузки, но это еще не беговая работа. Основной акцент пока на реабилитации и восстановлении.

Команда собирается 12−13 июня, а 14-го отправится на сборы в Австрию. Если все будет хорошо, то уже там, примерно через две недели, попробую вернуться к беговой работе. Спешить не хочется — сейчас главное пройти все этапы восстановления правильно.

— Насколько сложно психологически переживать повторные травмы? Были ли моменты, когда ловил себя на мысли: «Почему это происходит именно сейчас?» Как в целом изменилось твое отношение к собственному здоровью, восстановлению и нагрузкам?

— Таких мыслей у меня не было. Думаю, раньше они могли бы появиться, но сейчас я уже более опытный и понимаю: это спорт, и от травм никто не застрахован.

Конечно, обидно, что все произошло именно в тот момент и при таких обстоятельствах. Это было на тренировке, на сборах, когда ты только набираешь форму. Сначала я был уверен, что все пройдет очень быстро. Но когда восстановление затянулось, стало психологически тяжелее. Первые тренировки давались непросто. Даже сейчас иногда появляется определенный страх и сомнения, когда понимаешь, какой объем работы еще впереди.

Тем не менее, такова жизнь спортсмена. Подобные испытания случаются, и нужно их принимать. Верю, что Бог не дает нам больше, чем мы можем выдержать. Такие моменты делают нас сильнее. Возможно, это для чего-то было нужно, возможно, от чего-то худшего меня уберегло. Я убежден, что впереди еще много хорошего.

— Пока ты восстанавливался, «Динамо» переживало один из самых тяжелых сезонов за последние годы. Давай честно: для «Динамо» четвертое место в чемпионате — это провал?

— Я тоже скажу, что это провал. Нас в этом сезоне спас Кубок Украины. В то же время надо отметить Александра Шовковского. Мы прошли в турнире «Шахтер», и это большой плюс. После этого сетка сложилась для нас немного благоприятнее, и мы получили шанс исправить ситуацию.

Что касается качества игры, то впереди еще очень много работы. Думаю, этой команде просто нужно время. Не знаю, сколько именно, но все мы прекрасно понимаем: Динамо — это гранд украинского футбола. Поэтому второе место — это не катастрофа, но и точно не результат, который можно оценить со знаком плюс.

Мы все хотим выигрывать и Кубок, и чемпионат. В то же время украинский футбол становится все более конкурентным. Такие команды, как Полесье, Металлист 1925 и Шахтер, показывают свой уровень и амбиции. Впереди будет интересно, будет непросто, но именно за это мы и любим футбол.

— Насколько шокировал вас прорыв ЛНЗ? Команда без многолетней истории, без статуса гранда, не просто вышла в еврокубки, а реально отодвинула клубы, которые привыкли быть наверху.

— Я уже не первый год играю в УПЛ и вижу, что почти каждый сезон появляется команда, которую можно назвать сенсацией. В свое время это была Заря, которая несколько лет держалась среди лидеров и конкурировала с «Динамо» и Шахтером. Потом были «Десна», «Ворскла», сейчас — «Полесье» и ЛНЗ.

После первого круга я думал, что они немного сдадут позиции. Но надо отдать им должное. Большое уважение тренерскому штабу и игрокам. Я знаю, сколько они работают, какие у них нагрузки и сколько беговой работы выполняют. Это огромный труд. Они заслужили свое место, дотерпели и доказали, что их результат — не случайность. С ними действительно было очень непросто играть.

И вообще круто, что даже во время войны в украинском футболе появляются такие амбициозные проекты. Президенты клубов и акционеры продолжают инвестировать, им небезразличен футбол. Думаю, они вряд ли много зарабатывают на этом, но точно много вкладывают — и времени, и ресурсов.

Хотелось бы, чтобы и в следующем сезоне как можно больше команд заявили о себе. У того же Черноморца есть хорошие предпосылки для развития, у Левого Берега — отличная инфраструктура. Кривбасс имеет качественных легионеров и тоже может прибавить. Чем выше будет конкуренция, тем интереснее и сильнее будет становиться наш чемпионат.

— Несмотря на все проблемы в чемпионате, этот сезон подарил «Динамо» и немало европейских эмоций. Если оглянуться на всю еврокубковую кампанию, складывается впечатление, что она вместила все: провал, надежду, большие победы, личные успехи и ощущение незавершенности. Какими несколькими словами ты сам описал бы этот европейский сезон?

— Я разочарован. Не могу сказать, что мы были худшей командой или что у нас слабый тренерский штаб. Но я разочарован тем, какое качество футбола мы показывали. Мы точно можем играть значительно лучше, чем это было. Поэтому да, для меня это был провал.

Мы попали в яму — и морально, и физически. Это было заметно во многих матчах: и в еврокубках, и в чемпионате. Вспомнить хотя бы игру с «Карпатами», когда мы пропускали на последних минутах, или матч с Оболонью. Многие были убеждены, что Динамо обыграет «Пафос» на Кипре, но этого не произошло — нас переехали.

Я разочарован тем, как выглядела команда, и тем, как выглядел я сам. В то же время не могу назвать какую-то одну конкретную причину. Такое случается с каждой командой. Просто важно вовремя сделать правильные выводы. Возможно, мы сделали их слишком поздно.

Если вспомнить начало, когда мы играли при Александре Шовковском, то были хорошие матчи с «Партизаном», «Рейнджерс», «Зальцбургом». Возможно, нам тогда немного не хватило, чтобы пробиться в Лигу чемпионов, но даже в тех встречах было ощущение, что команда жива: у нас были и качество игры, и желание, и физическая готовность.

Потом соперники становились менее статусными, но парадокс в том, что наша игра не улучшалась. Наоборот, она становилась хуже. И это недопустимо для клуба уровня Динамо.

Это прекрасно понимал тренерский штаб во главе с Александром Шовковским, это понимали и сами футболисты. Но на той короткой дистанции мы просто не смогли изменить ситуацию так, как хотели. И это, наверное, самое большое разочарование.

— После поражений от «Кристал Пэлас» (0:2) и «Самсунспора» (0:3) многие действительно уже не верили в команду. Что тогда ощущалось внутри коллектива? Было понимание, что ситуацию еще можно спасти, или все-таки впервые закрались мысли, что этот сезон в Европе может завершиться очень быстро?

— Очень важно сохранять психологическую устойчивость, особенно после таких ударов и неудач, которые переживает команда. Это касается не только футболистов или тренера отдельно, но и всей команды. У нас, наверное, такой менталитет: когда пропускаешь один-два мяча или проигрываешь несколько матчей подряд, становится психологически тяжело. После первого поражения приходит второе, потом третье, и ты будто попадаешь в замкнутый круг. Опускаются руки, появляется неверие, и команда начинает буксовать. Ты уже просто не веришь в позитивное развитие событий для своей команды.

Мы видим, как в Европе команды, проигрывая 0:2 или 0:3, находят в себе силы вернуться в игру и сделать камбэк. Надеюсь, мы тоже к этому придем.

В тот период у меня была травма, поэтому я пропускал матчи и смотрел их по телевизору. Пока команда была на выездах, я занимался индивидуально, поэтому мне трудно в полной мере говорить об атмосфере внутри коллектива. Но негативные результаты всегда сильно бьют по психологии команды.

Мы все помним, как после последнего еврокубкового матча сезона говорили о том, что в следующий раз покажем другой, значительно лучший результат. Об этом говорил и Буяльский, и все мы. Но, если честно, по моему мнению, мы выступили даже хуже.

Поэтому сейчас хочется доказывать все не словами. Нужно меньше говорить и больше делать. Впереди новые еврокубковые матчи, и это хороший шанс реабилитироваться и показать, что мы сделали правильные выводы.

— Тем не менее, потом случился матч с «Зриньски» — 6:0. Для болельщиков это был глоток воздуха, а для тебя еще и особенный вечер: гол и ассист. Насколько эта игра стала для команды переломной? Можно ли сказать, что именно тогда мы увидели то Динамо, которым вы хотели быть весь сезон?

— Второй тайм действительно был хорошим. Да, наш соперник немного подсел и в определенный момент расклеился, но это была и наша заслуга. Знаете, когда читаешь о таких оппонентах, иногда возникает соблазн их недооценить. Но я смотрел некоторые их матчи против достойных соперников и понимал, что это довольно крепкая команда. И в первом тайме они это подтвердили.

После той игры было много комментариев в стиле: «Да кого вы обыграли?» или «Ну, забили и забили». Но для меня важнее было другое — структура и качество нашей игры во втором тайме. То, как мы переходили из обороны в атаку и наоборот, как взаимодействовали между собой на поле, как выполняли стандартные положения. И самое главное — та легкость, которая была в ногах и в голове.

Я не выходил на поле с мыслью: «Надо отработать, потому что это моя работа». Я выходил с тем самым ощущением, которое было в детстве: тебе просто дают мяч, и ты безумно хочешь играть в футбол. Именно поэтому тот второй тайм меня действительно порадовал.

И таких матчей было немного, но они были. Вспоминаю тот же второй тайм против Рейнджерс или игру с Шахтером во Львове. Это те моменты, когда выходишь на поле и тебе действительно хочется все отдать, «рвать» ради результата.

Проблема в том, что такое состояние должно быть с первой минуты. А у нас иногда этот запал приходит слишком поздно, и времени уже не хватает, чтобы все исправить. Где-то давит результат, где-то — критика, где-то — ожидания тренера, а где-то ты сам начинаешь давить на себя, появляются сомнения и внутренние проблемы.

Именно поэтому я занимаюсь с психологом. Для меня важно сохранять этот голод — к игре. Ты должен оставаться голодным до футбола, до новых вызовов, до отношений, до своей жены, до всего, что для тебя важно. Тогда, как по мне, все складывается правильно.

— В матче с «Омонией» ты отдал результативную передачу, но команда все равно не получила того результата, на который рассчитывала. После таких матчей не возникает внутреннего конфликта? С одной стороны, ты понимаешь, что сделал свою работу и даже помог команде результативным действием. С другой — в футболе никто не вспоминает ассисты, если команда не выполнила задачу. Как с этим смириться?

— Гол и ассист — это, конечно, круто. Все мы немного эгоисты. Когда забиваешь или отдаешь результативную передачу, думаешь: «Какой же я молодец». Это особые эмоции, их действительно не купишь ни за какие деньги.

Но я очень самокритичный человек. После каждого матча много работаю над анализом своей игры. Пересматриваю записи, разбираю эпизоды вместе с тренером Динамо. У нас есть специалист, парень из Польши, с которым мы нарезаем моменты и подробно их анализируем.

И даже если я забил или отдал передачу, это не значит, что я доволен собой. Я могу одновременно видеть много брака в простых ситуациях, понимать, что где-то не увидел продолжение атаки, неправильно перестроился, не помог партнеру или не прочитал эпизод так, как должен был.

Поэтому для меня важнее не просто набрать результативные баллы. Я лучше не забью, но проведу качественный матч — буду полезен и в атаке, и в обороне, буду работать на команду. Потому что если ты забил, но при этом провел слабую игру, а команда в итоге проиграла, то это не приносит настоящего удовлетворения.

Конечно, голы и ассисты — это всегда приятно. Тем более что я не отношусь к тем футболистам, которые делают это очень часто. Но наибольшее удовольствие я получаю тогда, когда могу честно сказать себе: сегодня я качественно отыграл все 90 минут и сделал все, что мог, для команды. Для меня это гораздо ценнее, чем решить только один отдельный эпизод.

— Тебе не кажется, что от «Динамо» всегда требуют немного большего? И болельщики, и медиа часто имеют очень высокие ожидания относительно результата и качества игры. Если говорить о критике, то даже после неудачных матчей Шахтера в еврокубках вряд ли можно увидеть столько негативных реакций, сколько получает Динамо. Почему, по твоему мнению, так происходит?

— Думаю, это связано с историей клуба. «Динамо» и «Шахтер» — два крупнейших бренда украинского футбола. Шахтер много лет очень достойно представляет Украину в еврокубках, и это заслуживает уважения. Но у Динамо, наверное, все-таки больше историческое наследие и огромная армия болельщиков.

Иногда могу встретить на улице бабушку или дедушку и удивляться тому, насколько хорошо они знают клуб, его историю и футболистов. Для многих людей «Динамо» — это не просто команда. Нас постоянно сравнивают с командами, которые в свое время добывали славу для клуба. Вспоминают те большие результаты и тот футбол.

Но надо понимать, что тогда были совершенно другие условия. Другой футбол, другая экономическая ситуация. Сегодня в Динамо очень много собственных воспитанников, молодых футболистов, которые только проходят этап становления. Поэтому прямые сравнения не всегда корректны.

Я нормально отношусь к критике. Болельщики хотят видеть Динамо сильным, хотят результата, качественной игры, побед. И мы этого хотим не меньше, чем они. Мы много работаем для этого.

В то же время нужно честно признать: нам часто мешают индивидуальные ошибки, отдельные недоработки, нехватка стабильности. Но я смотрю на нынешнюю команду с оптимизмом. Она еще очень молодая и имеет большой потенциал.

У нас есть много талантливых ребят, которые могут вырасти в серьезных футболистов и играть на высоком европейском уровне. Те же Редушко, Осипенко, Михавко, Коробов — это очень перспективные игроки, у которых есть все предпосылки для прогресса. Сейчас эта команда как пластилин — из нее еще можно слепить очень сильный коллектив.

— Сборная Украины для тебя — это незакрытый гештальт? И есть ли мысль, что если бы не травма, то мог бы получить шанс уже от нового тренерского штаба? Мы видим, что Андреа Мальдера не боится перемен: он вызывает молодых футболистов, дает им возможность дебютировать. В то же время шанс получают и более опытные игроки. То есть складывается впечатление, что для него определяющим является не возраст, а форма и готовность футболиста.

— Прежде всего я благодарен Сергею Станиславовичу Реброву за тот вызов в сборную. На моей позиции тогда была очень серьезная конкуренция. Тот же Мудрик — это футболист топ-уровня, и мы все понимали, насколько он важен для сборной Украины.

Я получил свой шанс, но, наверное, не использовал его так, как хотелось бы. Мне нужно было время на адаптацию, но я понимаю, что ни в Динамо, ни в национальной сборной это так не работает. Здесь и сейчас нужно показывать свой максимум. Особенно в сборной, где есть всего несколько тренировок и короткий сбор продолжительностью около десяти дней.

И если быть честным, то я не продемонстрировал даже половины своих возможностей. Наверное, показал процентов тридцать от того, что действительно умею. Я закрылся в себе: новый коллектив, новые требования, новая атмосфера. Не всегда был с тренером тот диалог, которого мне хотелось, но это абсолютно нормально. Мне тогда было непросто.

Помню, как приезжал в сборную во второй, в третий раз и ловил себя на мысли, что Влад из Динамо и Влад в футболке сборной — это будто два разных футболиста. Сейчас я уже лучше понимаю причины этого.

Теперь у команды другой тренерский штаб. Я слышал много положительных отзывов от ребят о работе Андреа. Я слышал много хорошего еще с тех времен, когда он помогал Андрею Шевченко. Говорят, что это очень сильный тактик и качественный руководитель. Конечно, мне хочется поработать под его руководством.

Я не стал бы сейчас сравнивать себя с Андреем Ярмоленко. Но вижу, что Мальдера вызывает как молодых игроков, так и более опытных. Он не смотрит на возраст. Если ты показываешь результат и находишься в хорошей форме — получаешь шанс.

Для меня сборная — это мечта и действительно незакрытый гештальт. Но я понял одну вещь: попасть в сборную, возможно, легче, чем закрепиться в ней. В свое время я не смог этого сделать. Возможно, тогда мне не хватило внутренней уверенности, правильного настроя и психологической устойчивости.

Тем не менее, я не считаю, что для меня все завершено. Пока ты играешь в футбол, шанс всегда есть. Сейчас для меня самое важное — полностью залечить травму, набрать оптимальные кондиции и вернуться на свой уровень. Следующие сборы начнутся в сентябре, а значит будет новая возможность доказать, что я заслуживаю еще один шанс в сборной Украины.

— Мальдера у нас итальянец. У вас был опыт поражения 1:2 от итальянской Фиорентины. Но не именно ли такие матчи лучше всего показывают настоящий уровень? И если абстрагироваться от статуса клуба и смотреть именно глазами футболиста, кто из тогдашних еврокубковых соперников произвел на тебя наибольшее впечатление?

— Как мне когда-то сказал Скрипник: «Есть определенная пирамида». Я понимаю, что чемпионат УПЛ стоит намного ниже, чем Серия А. Чемпионат Италии — это где-то вершина. Испанская Ла Лига — тоже. И туда попадают не сказать, что единицы, но отбор там очень жесткий. Большие деньги, возможность покупать лучших футболистов, каких только хочешь. А у нас все немного не так, поэтому конкурировать трудно.

Я считаю, что они были лучше в физическом и психологическом плане. Но нельзя сказать, что они нас разорвали и по игре, и по результату. Мы понимали, куда едем и что нас там ждет.

Но кто действительно удивил, так это, наверное, Пафос. Потому что когда ехали на Кипр, думали: «Ну, хорошая команда». Но когда вышли на поле, увидели, что там почти все футболисты возрастные, находятся в хорошей форме, техничные, физически сильные и очень быстро принимают решения.

— Тогда еще говорили о климате. Что думаешь, насколько он сыграл свою роль?

— Сейчас можно говорить и о климате, и о поле, и о том, что мяч какой-то не такой. Да, было очень жарко и большая влажность давалась знать. Но Бавария к ним приехала и на этом же поле, плюс-минус в тех же условиях, немного позже, но разгромно смогла победить. Это уже пример качества и уровня футболистов — им ничего не помешало. Поэтому я не хочу искать какие-то отмазки. Не хочу ни про судей, ни про поля, ни про погоду говорить.

— Матч с Ноа вы играли уже в ситуации, когда понимали: даже победа не гарантирует продолжения еврокубковой истории. В то же время это был первый матч Игоря Костюка без приставки «исполняющий обязанности», в котором команда выглядела более целостной и эмоционально заряженной. Мы также можем сказать, что твой гол стал одним из последних акцентов этой кампании.

— Смена тренера всегда немного бьет по команде, но в то же время и освежает ее. На тот момент у нас уже несколько изменилась игра: мы стали больше бежать, чаще действовать на контратаках, хотя и в позиционной атаке тоже выглядели довольно неплохо.

Я бы не сказал, что было какое-то разочарование. Мы понимали, что очень многое уже потеряно. Расстраиваться не было особого смысла, потому что мы успели это пережить и осознать задолго до той встречи.

Я очень хорошо провел сборы, а потом, уже в первых матчах, в частности на Мальте, у меня начался определенный спад в игре. Мы много раз обсуждали это с главным тренером. Я говорил: «Владимирович, я все вижу и все понимаю». Он меня поддерживал, но я чувствовал, что не могу дать команде и тренеру тот ресурс, который от меня был нужен. Не мог быть достаточно полезным, а сам перестал получать удовольствие от футбола.

Стал чаще оставаться на скамейке запасных. Хотя не все было настолько плохо. Например, в матче со Зриньски я забил и отдал ассист, мы хорошо выглядели. Даже в игре на Мальте, считаю, я выглядел нормально. Это было не вау — где-то на пять баллов из десяти.

Но после матча на Мальте пошел спад. И это был далеко не тот уровень, на котором я хотел себя видеть. Не тот футбол, который показывал в чемпионате в играх против Шахтера или Кривбасса. Поэтому в тот период я был разочарован и своей игрой, и игрой команды, и результатом в целом.

— Ты на протяжении нашего разговора довольно тепло отзываешься об Александре Шовковском. Насколько ощущается разница между ним и нынешним тренерским штабом? В чем она проявляется больше всего в ежедневной работе?

— Изменить команду кардинально, ее тактику, состав, разбавить рутину — все это очень рискованно. Мы же понимаем, как это может сказаться на результатах. Костюк нормально работает, но глобально он не менял очень многого. Да, у нас немного изменились тренировки, теоретические занятия.

Я много пропустил при Костюке из-за проблем со здоровьем, поэтому мне трудно объективно оценивать, что получается классно, а что — не очень. Сейчас в команде много молодежи, и это большой плюс, что он подтягивает ребят, дает им шанс.

При Шовковском я играл стабильно, проводил около 90% матчей, вызывался в сборную. Не могу сказать, что чувствовал себя безоговорочным лидером команды, но чувствовал себя свободно и уверенно.

Сейчас ситуация немного другая — по крайней мере по моим внутренним ощущениям. Думаю, это связано с травмой, отсутствием матчей в жизни, нехваткой игровой практики. Поэтому иногда появляются определенные сомнения в себе. В целом я нахожусь в нормальных отношениях с каждым тренером. Я уже взрослый человек и могу наладить диалог.

Думаю, уже через полгода, когда вернусь, проведу достаточно матчей и наберу форму, смогу оценить прежде всего свои кондиции и результаты. И только после этого — давать оценку работе тренера.

— Собственно, уход Шовковского стал одним из главных событий сезона. Какой была твоя первая реакция? Это стало неожиданностью, или внутри команды уже ощущалось, что после такого года перемены неизбежны?

— Я не скажу, что это была сенсация. Мы все понимали это еще раньше — когда начали пропускать, в частности на последних минутах, проигрывать и терять очки. Были матчи с Карпатами, с Оболонью, неудачно сыграли с Шахтером, где-то нам, как мы считали, не поставили пенальти. Не все просто так складывалось, и мы это понимали.

Мы искали причины внутри коллектива, говорили между собой, разговаривали с тренерским штабом. Им было небезразлично то, что происходит. Но в какой-то момент уже трудно было что-то изменить. Это была такая волна цунами, которую невозможно остановить. Нужно было уже не предотвращать ее, а бороться с ее последствиями.

Я в хороших отношениях с Александром Шовковским — и как с тренером, и как с человеком. Он очень многое мне дал после Луческу. У нас были какие-то микроконфликты, но это нормально. Сегодня он может мне позвонить, спросить, как мои дела. И я могу обратиться к нему как к легенде футбола, посоветоваться по какой-то конкретной ситуации или поражению.

Даже когда я продлевал контракт с «Динамо», он меня поздравил, спрашивал, чего я хочу, как вижу свое будущее. У меня с ним очень теплые отношения.

Так вот, само собой, я хорошо общаюсь со Скрипником. Можем увидеться, можем поговорить в СМС. Даже если встречусь с тем же Григорчуком, у нас остались хорошие человеческие отношения. Так же и с Вернидубом. Каждый тренер мне что-то дал.

Когда такие люди, как Шовковский, появляются в твоей жизни, это большой плюс. И как тренеры, и как личности. Поэтому, конечно, мне было немного грустно.

Это как в школе: когда твой одноклассник переходит в другую школу, ты понимаешь, что уже не будешь видеть его каждый день, как раньше. И тебе от этого немного грустно. Так же было и с Александром Шовковским. Хоть он и живет в Киеве, но возможности регулярно видеться уже нет. Возможно, просто немного изменился формат наших отношений.

Но таков футбол. Есть результат — ты работаешь дальше. Нет результата — понимаешь, что и тебя однажды может не быть в «Динамо». Особенно в «Динамо».

— Ты сам говорил, что рано или поздно, возможно, придется покинуть команду. Смог бы перейти к принципиальному сопернику? Или для тебя это невозможно?

— У меня от этого вопроса аж мурашки по коже. Как говорил Караваев, когда его спрашивали о подобном: «Никогда не говори никогда».

Я не знаю, что будет через два, три или пять лет. Сейчас я вижу себя в «Динамо». Люблю эту эмблему, люблю всех работников клуба. Очень уважаю президентов, потому что они немало делают и для команды, и лично для меня.

Если мы будем нужны друг другу, если я буду соответствовать уровню этой команды, то я только за то, чтобы оставаться здесь. В то же время я нахожусь в хороших отношениях и с ребятами из Шахтера. Да, когда мы выходим друг против друга на поле, это очень серьезный раздражитель для нас. Но вне футбола, после матчей, у нас абсолютно нормальные человеческие отношения.

Поэтому опять же — я не знаю, что будет через пять лет, буду ли нужен Динамо в будущем. Но на сегодняшний день я связываю себя только с киевским Динамо. Я люблю Киев, мне сейчас здесь нравится буквально все. Еще бы вылечиться и вернуться к игре — тогда вообще было бы супер.

— Некоторые футболисты говорят, что хотели бы завершить игровой круг там, где все начиналось: вернуться в свою первую команду и закончить карьеру именно в ней. Насколько эта история близка тебе?

— Я воспитанник одесского футбола, поэтому где-то глубоко внутри допускаю, что когда-нибудь мог бы вернуться в «Черноморец».

У меня родители живут в Одессе. Недавно я проводил там отпуск, общаюсь с ребятами из Черноморца. Я общаюсь также с теми, кто раньше выступал за эту команду. У меня хорошие отношения с Романом Григорчуком.

Я люблю этот город, люблю стадион, базу, всех людей, которые там работали и работают: и поваров, и администраторов, и уборщиц. У меня очень теплые воспоминания об этом клубе. Мне бы хотелось, чтобы, прежде всего, Черноморец играл в Премьер-лиге, чтобы там были хорошие условия для футболистов и персонала, потому что это очень важно для результата.

И, конечно, хотя окончательно еще не определился, но больше лежит сердце к жизни в Одессе. Поэтому, возможно, мне бы хотелось еще поиграть за «Черноморец». А после завершения карьеры, возможно, поработать в клубе на какой-то должности — спортивного директора, скаута или в другой роли. Просто помочь этому клубу и отдать ему должное.

Конечно, я не отказался бы и от возможности работать в Динамо после завершения карьеры. Все будет зависеть от предложений. Я еще не знаю, кому в тот момент буду нужен.

— Есть один матч, который, кажется, стал лучшим отражением всего этого сезона «Динамо». Речь о сумасшедших 6:5 с Кривбассом — самом результативном матче в истории УПЛ. Ты тогда не играл, но точно наблюдал за этой встречей. Какими были твои эмоции? Это был восторг от зрелища и характера команды или, наоборот, мысль о том, что клуб уровня Динамо не имеет права позволять сопернику забивать пять мячей? И согласишься ли, что тот матч очень символично описал весь сезон: огромное желание побеждать, способность вытаскивать, казалось бы, безнадежные ситуации, но в то же время проблемы с балансом, контролем игры и кон